как определить сорт древесины

Правительство вводит запретительные пошлины на экспорт древесины. Но даст ли это эффект?

Менее года осталось до введения запретительных пошлин на вывоз необработанного леса, вводимых в паническом осознании неотвратимого нарастания нелегального экспорта. Треть древесины, заготавливаемой в европейской части России, и половина — на Дальнем Востоке имеют незаконное происхождение — экспорт леса едва ли менее прибылен, чем экспорт нефте­продуктов. Таможня, обязанная быть фильт­ром на пути нелегальной древесины за рубеж, как ни пытается, с назначенной ролью справиться не может.

Убеждая правительство в неэффективности действующих мер по контролю за вывозом леса, таможенники просят ввести если уж не госмонополию на экспорт лесоматериалов, то хотя бы разрешительный порядок экспорта. В правительстве к их доводам прислушиваются. Тем самым создается основа для опасного прецедента, когда при изобилии контролирующих органов нехватка инструментов контроля за той или иной сферой экономики или же их неумелое использование становятся поводом для введения в отрасли «чрезвычайного положения».

Вплоть до каждой щепки

Вывоз за рубеж круглого леса давно является одним из наиболее прибыльных и криминализированных сегментов экспорта. Если объем легально поставляемой древесины ежегодно возрастает на четверть, то оборот контрафакта — в разы. Многие пытаются не упустить время, ведь с 1 января 2009 года вывозная пошлина увеличится более чем в 12 раз. Чем меньше времени остается до ча­са Х, тем более агрессивно вывозится круглый лес за границу, в том числе с помощью незаконных схем и подложных документов. Косвенно благоприятствуют этому и ино­странные партнеры. Стремясь успеть закупить максимальные объемы древесины до введения новых правил, Китай максимально снизил пошлины на импорт круглого леса.

Спросом пользуется традиционное сырье: сосна, лиственница, ель. Спрос рождает ажиотажное предложение, в значительной мере состоящее из незаконно вырубленного леса. Контролирующие ведомства привычно кивают друг на друга, не в силах согласовать свои полномочия. В Росприроднадзоре и региональных агентствах лесного хозяйства уверяют, что случаев браконьерства было бы значительно меньше, если бы таможня, МВД, прокуратура и налоговые инспекции пресекли бы возможность вывоза незаконно добытой древесины.

Таможня же в ответ напоминает, что по закону ограничена в праве требовать у экспортеров документы, подтверждающие легальность заготовки леса, и обиженно просит не называть вывоз незаконно заготовленной древесины контрабандой. «Если специалисты лесного хозяйства были не в состоянии пресечь незаконную вырубку, то даже такой лес при вывозе не избегает таможенного контроля, облагаясь пошлиной», — оправдываются сотрудники таможни. Правда, проблемы это не решает: контрабандным путем или контрафактным с нарушением декларирования лес незаконно уходит за границу.

Схемы вывоза части леса в обход таможни применяются как вполне традиционные, вроде загрузки вагонов сверх задекларированного объема, так и более изощренные. При так называемом временном периодиче­ском декларировании экспортер заявляет ориентировочное количество товара, а полную декларацию подает после того, как товар уже вывезен за пределы страны. Заполняя полную декларацию, он может попытаться перевести товар в иную категорию. Например, во временной декларации диаметр бревен указывает от 18 до 24 см, в полной же — 16 см. А это уже не первый, а третий сорт древесины, и ее стоимость для таможенного оформления в два раза ниже.

Как определить сорт древесины и отличить первосортную от «дровяной», таможенников обучают на семинарах. Но даже наметанный глаз не всегда может адекватно оценить качество груза, а среди подручных инструментов таможенника сегодня все так же, как и полвека назад, мерная рулетка, мерная скоба и тому подобные приспособления. На контроль одного железнодорожного состава с лесоматериалами затрачивается до двух часов. Тем не менее и за это время физически невозможно измерить поезд бревен с помощью рулетки.

Учет до сучка и задоринки

Пытаясь оптимизировать процесс контроля, таможенники совместно с железнодорожниками на отдельных показательных постах провели немало экспериментов. Опробовали и автоматическую систему осмотра поездов, и повагонное взвешивание на лесопогрузочных станциях, и поштучный электронный учет. Грузы тех экспортеров, что согласились на эксперимент, маркировали электронной биркой с идентификационным номером, а параметры конкретного бревна вносили в электронную базу данных.

Современных таможенных постов, использующих продвинутые методики и специализирующихся на древесине, пока немного. На них стараются перевести основные потоки экспорта древесины. В Карелии, к примеру, уже с марта лесоматериалы на экспорт можно будет оформить только на шести оснащенных всем необходимым таможенных постах. Хотя в этом таможенники, похоже, наступают на прежние грабли, ведь удаленность мест отгрузки леса в вагоны от таможенных постов, где проводится декларирование, очень усложняет контроль. На Дальнем Востоке расстояние между этими пунктами иногда достигает 800 км. За время пути вагон легко может «подрасти».

Поиск в темном лесу

Технологические эксперименты с усовершенствованием таможенного контроля во многом будут оставаться практически бессмысленными до тех пор, пока отсутствует единая база данных по лесозаготовителям. Нравы среди экспортеров леса сегодня в принципе те же, что и в середине 90­х. По объемам сделок многих экспортеров уже можно назвать крупными, но по форме и содержанию компании, вывозящие лес, не­редко являются обществами с ограниченной ответственностью, предприятиями с наиболее простой организационной­правовой формой. Частью это фирмы­однодневки, не брезгующие подделкой документов — от контрактов и лицензий до счетов­фактур.

В принципе при определенной государственной воле вычислить даже в бескрайней тайге мошеннические структуры сложно, но можно. Стоит вспомнить тот напор, с которым за фирмы­однодневки налоговики взялись в столице и крупных городах. Даже половины той энергии, что тратят фискалы в Москве на выявление однодневок, хватило бы на то, чтобы провести аналогичные рейды в провинции. Но это уже вопрос не к таможенникам, а к федеральному правительству, координирующему деятельность контрольных структур.

Пока же надежды возлагаются на введение новых пошлин. Но, похоже, попытка с их помощью обуздать «серый» экспорт и нелегальное уничтожение лесов обречена на провал. Если респектабельные финны строят в России лесопильные заводы и ЦБК, чтобы не закупать экспортный кругляк, то китайцы поступают проще, разворачивая на нашей территории сеть пилорам и сушильных камер. Оборудование скупается у частных лиц и бывших леспромхозов, следовательно, никаких инвестиций в новые технологии не предвидится. Просто вместо кругляка из России в Китай повезут слегка обработанные бревна. Значит, незаконный выруб продолжится, а таможня вновь будет обречена, захлебываясь в потоке древесины, воевать с экспортерами­нелегалами.

В отношении собственных сил, даже с привлечением тяжелой артиллерии в лице транспортной милиции и прокуратуры, заводящих уголовные дела на нарушителей декларационных правил, таможенники, судя по всему, иллюзий не питают. В региональных управлениях уже в открытую признают, что таможенный контроль может стать эффективным барьером на пути нелегального экспорта леса лишь в том случае, если на экспорт лесоматериалов будет введена монополия государства. Программой минимум там видится выдача разрешений на экспорт леса только зарекомендовавшим себя участникам рынка. Программой максимум — введение федерального учета предназначенных для экспорта необработанных лесоматериалов, чтобы сделать прозрачной весь путь леса — от выдачи порубочных билетов, вырубки, заготовки и транспортировки до его доставки на таможню и вывоза.

Идея выглядит пока утопично. Но так же утопично выглядели еще пять лет назад планы по введению госмонополии на оборот алкоголя. Параллели между двумя на первый взгляд непохожими отраслями очевидны: «вторые смены» на ликеро­водочных заводах и «серые» лесозаготовки на легальных предприятиях. И контроль за этими отраслями, видимо, развивается в одном и том же направлении. В алкогольной отрасли уже опробован механизм учета движения «каждой капли спиртного». Правда, смелая концепция госконтроля за алкогольной отраслью была практически сведена на нет поспешным исполнением. Древесина, конечно, не столь востребована населением, как водка, но вызвать рост внутренних цен на нее чрезмерное госрегулирование отрасли вполне может.